Интересно, я тут обдумывал некоторое время опрос, который устроил у себя в ЖЖ Митрич[1], модифицировав немного дилемму заключенного[2,3]. Вопрос у Митрича таков:
«Представьте, что вы — волшебник и ваше оружие волшебный посох. Вы находитесь в незнакомой стране и в темном лесу неожиданно сталкиваетесь с другим волшебником, вы не знаете, друг это или враг. У вас есть доля секунды на принятие решения. Вариантов всего два: поднять посох значит начать сражение. Опустить посох - отказаться от схватки. Точно такое же решение одновременно принимает и другой волшебник. Есть три возможных исхода встречи: 1. Каждый опускает свой посох и остается в живых. 2. Каждый поднимает посох и начинается битва. Один будет ранен, другой - убит. 50 на 50. 3. Если один поднимет посох, а другой опустит, то опустивший будет убит»
Я, недолго думая, ответил, что опущу посох. Но потом мне пришло в голову, что вообще-то это вопрос вовсе не о моем решении. Ведь отвечая, я вспоминаю всё, все свои моральные установки, всё свое христианство, прокручиваю последствия каждого варианта. И так бы я делал в настоящей дилемме заключенного. И в настоящей дилемме я бы в результате всех этих размышлений выбрал бы не предавать. Но в данной задаче у меня есть только доля секунды. И весь вопрос сводится к моей автоматической реакции. И ситуация становится гораздо интереснее, потому что я не знаю, как я среагирую. Темный лес, я на палеве, с волшебной пушкой в руке — может я вообще буду пулять в сторону каждого шороха.
Мои трудные утра1 вовсе не были вызваны, как некоторые предполагали, депрессиями или чем-то вроде того. Все дело в общей инертности, присущей мне по жизни. Я точно с таким же упорством не хочу резко заканчивать дело, с каким не хотел его начинать.
Одним из проявлений такой инерции является, например, мое чувство недели. Понедельник — еще полувыходной, я только начал разгоняться. Вторник-Пятница — полноценные рабочие дни. Суббота — еще полурабочий день, только-только начал остывать и привыкать, что выходные наступили. И, наконец, Воскресенье — полноценный законный выходной, в который хочется отдыхать и не делать ничего рабочего.
Но остальные люди на земле вовсе не такие инертные и это создает трудности. Например, у нас на тренировке нужно каждый раз выбрать, будем ли мы тренироваться в субботу или в воскресенье. Я, конечно, всегда настаиваю на полурабочей субботе, чтобы не убивать свое воскресенье. Но все остальные хотят заниматься в воскресенье, потому что для них оно уже полурабочий день. А в субботу они хотят тусить и развлекаться.
Встает вопрос, что правильнее: пестовать свои физиологические особенности (поменять тренировку, например, на такую, где занятия никогда не проходят в воскресенье), делать свою жизнь более комфортной, больше соответствующей моей конфигурации, строить свой островок инертности в мире, или продолжать стараться соответствовать миру, пытаться инертность свою побороть, типа становиться сильнее, чтобы легко выдерживать резкие скачки мира в неидеальное. Т.е. бороться за себя или с собой.
Такие вот еще противоположности, которые нужно объединить ради мастерства.
====
Недавно услышал такое, что поразило меня прямо до глубины души. К нам на тренировку записался парень лет 33, который до этого занимался где-то в другом месте, и вот он рассказывает: «как-то у вас тут не очень все жестко. Вот у нас там — другое дело: тренер наказывал всю группу, когда кто-то один провинился. Вот бы нам сюда на тренировки того тренера».
Я тут же ошалел. Как взрослый человек может так рассуждать? Откуда такие идеи в голове? «Провинился»? Перед кем? На доброволной-то тренировке, на которую ты сам записался и платишь деньги. Как тут вообще можно провиниться? «Наказывал всю группу»? Почему вообще эти люди туда ходят? Почему кто-то думает, что может меня наказывать, если кто-то другой «провинился»? Ну окей, я знаю эту технологию, ее применяют во всяких богомерзких местах, типа армии, деды там могу такое устроить, или в концлагере такое, наверное, можно было увидеть. Там все понятно: плохие люди делают плохие вещи =)
Но почему человек может добровольно хотеть такого к себе отношения, и даже готов за это платить? Вот это остается для меня загадкой.
+Sergey Kruk тут спрашивал «Вот интересно, а всех в детстве учили, что бояться -- стыдно?»
Я не помню, чтобы меня этому учили. По крайней мере взрослые. Зато я помню, что очень часто встречал такие заходы, что боятся — это нормально, боятся все, даже самы крутые, но важно, что ты делаешь с этим страхом: преодолеваешь его или нет. А тому, что боятся — стыдно, учили дети, сверстники. Учили фразами типа «чё, сканил?!», «зассал, что ли?».
Мне кажется, это вопрос положения в иерархии, ведь в природе, кто меньше боится, тот выше стоит. И, наверное, это вопрос биологический. Потому что как ты тут не рационализируй, что боятся — нормально, инстинкт самосохранения, всё такое, тем не менее, смотря фильмы, легко обнаружить, что персонаж, который боится, прячется и избегает — вызывает меньше симпатии, уважения и желания за ним пойти, чем тот, кто идет и борется. Исключения — персонажи, которые боятся ловко и с шутками, они симпатичны, но они обычно вне иерархии, с ними прикольно в бар сходить или бордель, и то, нужно всегда держать ухо востро, потому что при любой опасности они тебя подставят.
И если ты попал в экстремальную ситуацию, то хочется оказаться с человеком, который умеет преодолевать свой страх. Поэтому, видимо, такое умение и стараются культивировать у окружающих. В том числе таким методом, как утверждением, что боятся — стыдно.
Плохо только, что не объясняют, когда именно нужно «не бояться», а когда лучше не бояться показаться трусом и поостеречься и не идти в темноту за гаражи из-за которых слышна пьянка. Но это, видимо, животному и детскому сознанию не доступно.
А вы дочитываете до конца книги, которые вам не нравятся?
Вот сейчас, например, читаю книгу http://www.ozon.ru/context/detail/id/3359763/, так меня каждый раз дрожь берет, когда я думаю, что это мне сейчас вот в метро придется такое читать. Жуткая макулатура, только совсем ебнутые на голову ролевики могут читать или писать такую галиматью. Такое ощущение, что автор поселился у себя в воображаемых мирах, полагая, что эти его выдумки реальны для всех окружающих людей и, черезвычайно довольный собой, вещает нам.
И надо бы, наверное, бросить эту книгу, отдать кому-нибудь, выкинуть, ну перестать читать хотя бы, ан нет, — заставляю себя, смотрю сколько страниц до следующей главы осталось и терплю. Зачем?!
Ну так как, бывает у вас такое?
UPD: ДОЧИТАЛ БЛЕАТЬ!
На самом деле, моя атака на книгу («Такое ощущение, что автор поселился у себя в воображаемых мирах, полагая, что эти его выдумки реальны для всех окружающих людей и, черезвычайно довольный собой, вещает нам») была верна не до конца. Ведь эта же черта свойственна всем книгам, значение имеет то, как автор использует мифологию своих воображаемых миров. Так, в этой омерзительной книге была использована мифология Юнга, которая меня совершенно не смущает, но вот использовал автор ее бездарно. В других случаях, например у Кастанеды, мифология не очень меня затрагивает, но на ее основе строятся очень годные и полезные конструкци.
Т.е. я напал на книгу за модели, а надо было за их использование. Справедливость восстановлена.
Зачем дочитываю:
Последнее врямя стал ловить себя на мыслях, которые привязаны к внешней обстановке — очень забавное явление. Стоит однажды в определенной ситуации подумать какую-нибудь сильную мысль, как эта ситуация потом сама начинает эту мысль воспроизводить.
Например, когда я иду от офиса до метро, чтобы ехать домой, я всегда вспоминаю об упражнении Дмитрия Шаменкова с дыханием и начинаю его выполнять. Когда я иду по Камергерскому переулку в сторону Тверской, я фактически всегда думаю сначала о своём неравнодушии к мохито, потом о Г., затем о К., следом идут мысли о несвершившемся поступлении в театральный ВУЗ, которые резко переходят в припоминание факта, что К. любит есть блины в Теремке. Если я пройду дальше, в Газетный переулок, я неминуемо задумаюсь об Артемии Лебедеве, его нелюбви к православию, Олеге Пащенко, его любви к православию, о православии и о Храме Успения Пресвятой Богородицы на Успенском Вражке.
Еще одно наблюдение описано у Пола Грэма в интересном эссе о городах Cities and Ambition. В этом эссе он замечает, что некоторые города имеют свое определенное послание, которое каждый человек воспринимает. Например, Бостон говорит своим жителям, что они должны стремится к тому, чтобы стать умнее, Кремниевая Долина — влиятельнее, а Нью-Йорк — богаче. Т.е. в добавок к тому, что у меня есть личные связки мест и мыслей, Пол Грэм говорит, что есть и общие связки. Такое более расширительное наблюдение.
Часть Грэмовского эссе посвящена подслушанным разговорам. Вот что он пишет:
A city speaks to you mostly by accident — in things you see through windows, in conversations you overhear. It’s not something you have to seek out, but something you can’t turn off. <...> А friend who moved to Silicon Valley in the late 90s said the worst thing about living there was the low quality of the eavesdropping. At the time I thought she was being deliberately eccentric. Sure, it can be interesting to eavesdrop on people, but is good quality eavesdropping so important that it would affect where you chose to live? Now I understand what she meant. The conversations you overhear tell you what sort of people you’re among. No matter how determined you are, it’s hard not to be influenced by the people around you. It’s not so much that you do whatever a city expects of you, but that you get discouraged when no one around you cares about the same things you do.
Именно эта часть эссе влипла мне в память. Есть такие вещи, которые я не могу запомнить, даже если сильно стараюсь, а есть такие, которые влипают в память на очень долгое время (на всегда?). Подслушанные разговоры — одна из запомнившихся.
В моей ситуации у этой мысли есть большой минус. Потому что каждый диалог, который я услышал на улицах Москвы с того момента, как усвоил эту мысль, разочаровывал. Мало того, вызывал раздражение совей пустотой, бессмысленностью, жалобами или злобой, которые он в себе содержал. Конечно, я предполагаю, что те же впечатления и эмоции я получил бы от разговоров в любом другом городе. Но это предположение слишком рацинально и не подтверждено фактами для того, чтобы снять имеющийся описанный эффект.
Кстати, я подслушиваю разговоры и вспоминаю о том, что они формируют послание города, неминуемо каждый раз, как иду от метро до дома.
Думаю, должен быть способ, как самостоятельно и осознанно перепровязывать мысли и внешние обстоятельства. Или, хотя бы, отвязывать существующие мысли от некоторых мест. Интересно, усилилась ли или ослабилась связь между Камергерским переулком и описанными в этом посте мыслями, которые с ним связаны...
Закончил на днях читать книгу «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!». Поразительная книга, наталкивающая на размышления и вызывающая сильный хохот одновременно; хотя, хохот, конечно, чаще. С самого начала книги у меня уже возникло желание поделиться своей радостью и предложить прочесть ее всем вокруг. Фейнман — поразительный человек, если отбросить идеи о социальной ответственности, то можно утверждать, что он прожил свою жизнь идеально. Истории, как он, будучи классическим продуктивным ученым, становился то музыкантом на бразильском карнавале, то художником, продающим свои картины под псевдонимом, восхищают своей какой-то прямотой и естественностью.
Как обычно, в процессе чтения, я выписывал из книги цитаты, а когда потом стал их читать, оказалось, что все они по преимуществу относятся к теме образования. Фейнман удивляется и расстраивается, видя, как преподаватели преподают, а учащиеся изучают предметы. (выписанные цитаты) Заслуга в этом, конечно, не великая, но вчера я узнал, что потом он разработал свой курс преподавания физики, и что из курса получились потом «Фейнмановские лекции по физике» (в девяти томах в русском издании). Такие дела.
Еще одна интересная книга (скорее книжица), которую я прочитал на днях — «Живой как Жизнь» Чуковского. Чуковский, оказалось, был таким думающим граммар-наци, В каждой главе он разбирает какой-нибудь конкретный вопрос, например, о заимствованных, иностранных словах, или о коверкании слов (звОнит, мое кофе, польта), и делает это с двух точек зрения: почему это допустимо, а почему нет — диалектика своего рода.
Забавными оказались примеры, которые Чуковский использует: встречаются такие выражения, которые по его словам уже вошли в речь, и потому не стоит на них ругаться, а сейчас, в наше время, они снова ушли из речи. И наоборот, есть такие слова и выражения, которые Чуковский пытался назвать объективно плохими, утвержал, что "ладно, Бог с теми, те пусть входят в речь, стерпим, наш язык живой, но эти - никогда, этим нельзя", а мы сейчас эти слова используем, считая это вполне приличным.
Да, в шестой главе много плача об образовании :)
Да, подошью сюда обсуждение правил русского языка и Розенталя.
Идеальное кино от режиссера фильмов «Наверное, боги сошли с ума». Документальный юмористический фильм на уровне лучших фильмов БиБиСи о природе, на уровне лучших комедий о людях, приправленный безумно забавными фактами о животных и смешным монтажем. Рекомендуэ.
Александр Чепкин — «Частные деньги»
Альтернативные валюты появляются в сообществах, нацеленных на кооперацию участников и совместное производство. В США существует несколько сот локальных сообществ, использующих Time Dollar – один час полезных усилий. Люди, лишенные официальной работы, например, в регионах с высокой безработицей или студенты и пенсионеры, получают возможность обменивать свой труд на услуги других людей. Те, кто терпит фиаско в стандартной рыночной экономике, удовлетворяют потребности за счет альтернативного рынка труда.
Ithaca Hours – валюта города Итака в США, которая вышла за пределы обмена исключительно часами труда и принимается к оплате наравне с обычным долларом. С момента создания в 1991 году совокупная ценность выпущенных денег составила несколько миллионов долларов (из расчета $10 за час труда, что примерно соответствует рыночной стоимости неквалифицированного труда). Деньги используются несколькими тысячами жителей и принимаются примерно 900 компаниями.
В Японии действует около четырехсот аналогичных денежных систем, называемых fureai kippu (обязательства социальной заботы). Эти обязательства действуют по принципу взаимного кредита и используются людьми, не охваченными государственной системой здравоохранения. Если человек проявляет заботу о тех, кто в ней нуждается, он получает взамен fureai kippu. В случае болезни он может обменять их на помощь других людей или передать это право другому человеку.
Отказ от универсальной валюты позволяет заполнить ниши, не охваченные стандартной рыночной экономикой. То, что вы не готовы покупать за традиционные деньги, приобретается в обмен на услуги и человеческое участие. Похожие механизмы зарождаются в интернете – обмен виртуальными подарками и баллами репутации способен вырасти в организованное взаимодействие и оказание услуг на основе виртуальной валюты.
